September 13th, 2006

белька-фотограф

Впечатления о собственной игре на "О, Париже"

Последнее время меня стала волновать старость. Нет, я не к тому, что в тридцать лет жизнь кончается. Болконский под дубом сильно погорячился. Но когда-то старость наступит, и это стало меня беспокоить. Что я со своим юношеским оптимизмом могла подумать? Конечно, что жизнь каждого в его руках, и настоящему жизнелюбу старость не страшна. А чтобы получить экспериментальное подтверждение, решила сыграть на "О, Париже!" французскую старушку. Прообразами моего персонажа должны были стать бабушка Вик из фильма "Бум" и персонаж Раневской из "Весны".

Однако, с моей Матильдой судьба обошлась иначе чем с упомянутыми дамами. Та, что должна была быть веселой старушкой, сперва осталась вдовой, потом единственный сын не поинтересовавшись ее мнением поселился вдалеке от родины с туземкой, а внук так и вовсе предпочел мужчин. И оказалось, что трудно сохранять присутствие духа, когда все, чем гордишься как итогом жизни, рушится, а построить новое уже нет времени. Вышло, что единственное, что остается с тобой несмотря на время, это верные друзья (из тех, что помоложе) и профессия. Был момент, когда жизнь казалась прожитой впустую, и если б не верный компаньён Матильды 4ax_4axРишар Бредото и не предложение princess_dragonмсье Зидлера вернуться на сцену, померла б старушка.

Конечно, не обошлось без прекрасных ярких моментов. Как в шоколаднице меня, как памятник парижской старины, угощали бесплатно. Как забывая заплатить в кафе я произносила "ах, простите, у меня слероз!", чем вызывал бурное одобрение публики. Кстати, отыгрывать склероз не пришлось. Достаточно было не скрывать имеющийся... Но в целом, игра преподнесла мне пусть полезный, но очень горький урок.


Матильда с внуком
(с) wyhuholl


Collapse )
белька-фотограф

Зузи

Познакомилась с прекрасной К. Ей 19. Она провела детство в Сибири. Родина чувствуется в ней сквозь семь лет, которые каждая из нас живет в Москве. К. совсем не девочка с обложки, но эротизма в ней больше чем в мегабайтах обнаженки, ежедневно проходящей перед моими глазами.

К. рассказывает:
- Я мечтала втайне об огромном абсолютно черном лысом негре, - опускает глаза. - То есть я могла бы конечно найти негра и в Москве, но это было бы не то. Он должен был сам меня найти. А летом поехала на месяц учиться в Германию и познакомилась. Двухметровый, черный, лысый, биохимик. - Тут она наклоняется ко мне через стол, смотрит в глаза и продолжает шепотом, - с огромным членом!- Откидывается обратно на стул, трогательно улыбается и тянет имя:
- Зу-у-узи.
У нее получается "зссу-у-узьсси".
- Мы ходили по клубам, пили немецкое пиво, курили траву и занимались сексом. Я даже диплом о своем немецком образовании забыла у него. - На полминуты задумывается, погружается в себя, и опять рассказывает:
- Он будил меня по утрам, наклоняясь и шепча на ухо: "Baby, beer? Drugs? Sex? Baby..." - К. произносит каждое слово так протяжно и сладко, что я не просто вижу его, я чувствую себя двухметровым черным биохимиком, который утром касается губами уха своей маленькой белой девочки, которая сегодня в этой постели, а завтра уедет в Россию, и испытываю такую нежность, что щекочет в горле.
белька-фотограф

дом, где я живу

  • Насыпала улиткам мелких черных виноградин без косточек. Улитки ставят ягоду вертикально в землю и съедают верхнюю половину. Потом переходят к следующей ягоде. После двух-трех замирают, спрятав рога, минут на тридцать. Наверное, от опьянения.
  • На правах рекламы. Заметила, что гости, уходя в туалет, остаются там как-то долго. Потом поняла, что вместо Cosmo там сейчас Esquire, который можно не только смотреть, но и читать.